Кирилл Мерецков - На службе народу [с иллюстрациями]

Между прочим, в то время некоторые военные руководители склонны были думать, что в лесисто-болотистой местности, да к тому же при глубоком снежном покрове, боевая техника вряд ли могла быть широко использована. Когда я просил в Ставке танки и автомашины, то в те дни порой слышал, что эта техника, скорее всего, явится обузой, безнадежно застряв в лесах и болотах. Самолетов же некоторое время мы совсем не получали. Опыт первых боев показал ошибочность подобных установок. Наша пехота из-за отсутствия танковой и авиационной поддержки вынуждена была ломать оборону противника штыком и гранатой, неся при этом большие потери. Там же, где удавалось организовать поддержку пехоты танками и авиацией, потерь было меньше, а успехи значительнее. Конечно, лесисто-болотистая местность и глубокий снежный покров создавали существенные трудности в использовании боевой техники, но они были преодолимы и с лихвой окупались.

Я не раз возвращался к изучению операции по форсированию Волхова, перечитывал старые сводки, донесения и распоряжения, вспоминал и размышлял. С позиций сегодняшнего дня отчетливее видны наши промахи и недоработки военных лет. Следует отметить, например, что вновь прибывшие части 59-й и 2-й ударной армий, сформированные в короткие сроки, не прошли полного курса обучения. Они были отправлены на фронт, не имея твердых навыков в тактических приемах и в обращении с оружием. Кроме того, некоторые части и подразделения были сформированы из жителей степных районов, многие из которых впервые оказались в лесах. Командармы жаловались, да я и сам видел, что на солдат и даже на офицеров, привыкших у себя в родном краю к открытым просторам, лес и болота действовали удручающе. Люди боялись потеряться, тянулись друг к другу, путали боевые порядки, скучивались, создавая тем самым выгодные цели для ударов артиллерии и авиации противника.

Значительно лучше в смысле реакции на местность выглядели лыжные батальоны. К сожалению, их личный состав плохо владел лыжами. Мне не раз приходилось наблюдать, как многие лыжники предпочитали двигаться пешком, волоча лыжи за собой.

А наши тылы не обеспечивали эти батальоны всем необходимым. Неудобной была одежда: полушубки, ватные брюки и валенки стесняли движение, быстро намокали, вследствие чего люди не могли находиться длительное время вне населенных пунктов. В силу этого действия лыжных батальонов не принесли ожидаемых результатов. Я не разочаровался в этих подразделениях в принципе, однако в дальнейшем всегда сначала проверял их подготовку, а уж потом разрешал вводить их в бой.

Слабо выглядели и войсковые штабы новых армий. Они, как и войска, не успели провести необходимые учебные мероприятия. Такой важный элемент в работе штабов, как сколоченность, отсутствовал. Генералы и офицеры штабов соединений еще не освоились как следует со своими обязанностями. В армиях к тому же не хватало средств связи, а личный состав специальных подразделений технику связи знал очень плохо. Приходилось обучать их в ходе боев.

Неудачно были подобраны отдельные военачальники. Позволю себе остановиться на характеристике командующего 2-й ударной армией генерал-лейтенанта Г. Г. Соколова. Он пришел в армию с должности заместителя наркома внутренних дел. Брался за дело горячо, давал любые обещания. На практике же у него ничего не получалось. Видно было, что его подход к решению задач в боевой обстановке основывался на давно отживших понятиях и догмах. Вот выдержка из его приказа № 14 от 19 ноября 1941 года: «1. Хождение; как ползанье мух осенью, отменяю и приказываю впредь в армии ходить так: военный шаг — аршин, им и ходить. Ускоренный — полтора, так и нажимать.

2. С едой не ладен порядок. Среди боя обедают и марш прерывают на завтрак. На войне порядок такой: завтрак — затемно, перед рассветом, а обед — затемно, вечером. Днем удастся хлеба или сухарь с чаем пожевать — хорошо, а нет — и на этом спасибо, благо день не особенно длинен.

3. Запомнить всем — и начальникам, и рядовым, и старым, и молодым, что днем колоннами больше роты ходить нельзя, а вообще на войне для похода — ночь, вот тогда и маршируй.

4. Холода не бояться, бабами рязанскими не обряжаться, быть молодцами и морозу не поддаваться. Уши и руки растирай снегом!»

Ну чем не Суворов? Но ведь известно, что Суворов, помимо отдачи броских, проникающих в солдатскую душу приказов, заботился о войсках. Он требовал, чтобы все хорошо были одеты, вооружены и накормлены. Готовясь к бою, он учитывал все до мелочей, лично занимался рекогносцировкой местности и подступов к укреплениям противника. Соколов же думал, что все дело — в лихой бумажке, и ограничивался в основном только приказами.

На совещании, которое Военный совет фронта созвал перед началом наступления на командном пункте 2-й ударной армии, командиры соединений выражали обиду на поверхностное руководство со стороны командарма. На этом же совещании выяснилось, что генерал Соколов совершенно не знал обстановки, что делают и где находятся соединения его армии, был далек от современного понимания боя и операции, цеплялся за старые методы и способы вождения войск. И там, где эти методы не помогали, у него опускались руки. Не случайно поэтому подготовка армии к наступлению непростительно затянулась. Было ясно, что генерал Соколов не способен руководить войсками армии. И хотя смена командования — дело не легкое, тем более накануне наступления, мы все же рискнули просить Ставку Верховного главнокомандования о замене командующего 2-й ударной армией. Ставка согласилась с нами. Через несколько дней Соколов был отозван в Москву. Его преемником стал генерал-лейтенант Н. К. Клыков, бывший командующий 52-й армией, а в командование последней вступил генерал-лейтенант В. Ф. Яковлев.

Приходится также отметить, что органы тыла работали нечетко и снабжение войск осуществляли с большим трудом. Правда, подвоз материально-технических средств вскоре значительно улучшился, а войска перестали испытывать острую нужду в продовольствии и фураже, но запасов не было. Количество боеприпасов не превышало одного боекомплекта на дивизию первого эшелона. Если к этому добавить, что наступление нужно было вести зимой, без дорог, по лесам и болотам, по местности, которая давала почти все выгоды обороняющейся, а не наступающей стороне, то станет вполне понятным, перед какой тяжелой задачей стоял Волховский фронт. Эта задача усугублялась еще и тем, что командование не имело возможностей облегчить наступление тактическими мероприятиями. О внезапном нападении не могло быть и речи: противник хорошо знал о готовящемся наступлении. Широкий маневр исключался; отсутствие дорог и труднопроходимая местность приковывали войска к определенным направлениям.